Она не помнила, как проснулась сегодня и как оказалась в этой темной комнате с посеревшими от времени и ужаса стенами. Она лишь запомнила длинный и узкий, словно змея, коридор. Обессилевшие ноги не слушались, наверное, её попросту тащили по ледяному бетонному полу, взяв за исхудавшие слабые руки. С ободранных коленок стекала алая кровь. Сколько времени девушка провела здесь в застенках, она не помнила уже, совершенно потеряла счет дням и ночам, и они смешались в её сознании в одну неразличимую кучу плохо осязаемого времени. Каждый день по одному и тому же маршруту её приводили в эту комнату на допросы, длившиеся порой часами, и уводили полуживой, запирали на замок, как бешеную собаку. Потом не давали ни пищи, ни воды.

Прямо в глаза ударил ядовитый желтый свет, кто-то перед ней зажег настольную лампу. Лампочка внутри ночника зашипела. Сил не было даже приподнять руку и закрыть глаза. А хотелось взреветь, потому что яркий свет после суток кромешной темноты был подобен огненной смоле, медленно вливаемой в глазницы. Она зажмурилась и почувствовала слезы, выждала минуту, стараясь сдержать их внутри, не выпустить наружу, и только тогда осторожно приоткрыла веки.

Кто-то, кроме неё, она была уверена – тоже находился сейчас в этой комнате, но она не могла увидеть его, потому что он стоял позади источника света, потому и был незаметен ей. Зато он ясно видел девушку, облитую с ног до головы болезненным лампочным светом, всматривался в неё так, что взгляды его становились как будто вещественными, принимали форму. Так повторялось уже третий день. Её приводили на несколько минут в комнату с погашенным светом, усаживали на стул перед старой шипящей лампой и почти сразу же уводили. Новый следователь зачем-то попросту присматривался к обвиняемой. Третий день её не били и не оскорбляли, не пинали ботинками в живот, казалось даже, что можно снова ощутить себя человеком, а не вечно избиваемой собакой, и подлечить раны. А может это новая, неизвестная доселе разновидность пыток? – думала она.
- Кто вы? И зачем молчите? Ну спрашивайте опять, где скрывается мой муж, где наш лагерь. Я все ваши вопросы наизусть выучила.

В ответ зашипела только лампа. Глухо хлопнула и совсем погасла…

А из темноты донесся голос. Очень знакомый голос…
- Вы Диана Вахидова?

Голос был слишком знаком ей… Вот только кому он принадлежал? Она напрягла память, но никак не могла привести сознание в порядок и вспомнить, где же раньше слышала этот мягкий хрипловатый баритон. Возможно, этот новый следователь совсем и не новый, а уже когда-то допрашивал. Их столько побывало на её веку, что невозможно полный список перечесть и всех запомнить. Но откуда он знает её настоящее имя? Для всех она уже долгие годы как Айша. Ах, значит узнали уже, ищейки Иблиса!

- Хорошо работаете. Да, я Вахидова. Когда-то Диана… Я изменила имя.
- Внучка Фатимы? Учительницы?

И это узнали. В памяти возник образ милой седой старушки в толстых очках. Она работала учительницей в сельской школе и в одиночку растила двух внучек, после того как сын и сноха погибли во время войны. «У бабушки, точно, сердце бы разорвалось, увидь она меня здесь такой… Как она там, моя родная старушка?.. Пироги ли ещё печет? Вкусные…» - пролетела мысль в голове.

- Ваша бабушка полгода назад умерла. Скончалась в больнице от сердечного приступа, говорят, во сне умерла. Родственники до последнего оберегали её от настоящей информации о вашей судьбе. Но не уберегли, она всё-таки узнала, что и вы, и ваш муж оба в федеральном розыске состоите по обвинению в участии в незаконных бандформированиях . Она очень любила тебя…

В руке у следователя неуверенно задрожал огонек от зажигалки. Мужчина стоял полубоком, почти спиной к Вахидовой. Он нервно закурил и отошел ещё дальше в глубь комнаты. И чувствовалось, что во все глаза смотрел на черную стену, как будто готов был в тот момент смотреть на что угодно, лишь бы не на сидевшую по ту сторону стола женщину, обвиняемую по той статье УК РФ, для обвиняемых по которой даже предусмотрено, что их тела родным не выдаются для захороненья. Сигарета пеплом обожгла его пальцы. Он зажег вторую.

- А ты так и не бросил курить, хотя три года назад обещал бросить. Юсуп, это же ты? Ты? Думал, не узнаю?
- Обещал тогда, что брошу, если женюсь на тебе, – он дрожащими пальцами затушил сигарету о подоконник. – Прости, забыл, что у тебя аллергия на табачный дым.
- Ничего, не к тому у вас тут привыкла.

В комнате зажгли дневное освещение, бледные отблески от люминесцентных ламп покрывалами безжизненности упали на все предметы.

…А у него тот же строгий профиль, те же острые глаза коршуна, и знакомый шрам на щеке от ножевой раны… А у неё был шрам на сердце оттого, что пришлось стать свидетельницей бесстыдного неверья на родной земле…

- Юсуп, скажи, а каково это прислуживать кафирам? – она сверлила его взглядом воспаленных зрачков.
- Я служу своему народу… - он упорно не поворачивался лицом к собеседнице, сжимая в руке потушенный окурок.
- Ну да. Хорошо же тебе это внушили. Каков вкус у московских сапог?
- А тебе, хочешь сказать, никто ничего не внушал? Скажи ещё, что проповеди тебе не читали? Хотя бы муж твой, этот ваххабит. Неужели райских садов не обещал? Валелай, жену нам подбросил, а сам сбежал.
- Райские сады нам Аллах1 обещал в Коране. «Те, которые уверовали, переселились и боролись на пути Аллаха своим имуществом и своими душами, – выше они степенью у Аллаха: они – получившие успех. Господь их радует их Своей милостью, и благоволением, и садами, где для них пребывающая благодать, – вечно пребудут они там. Ведь у Аллаха – великая награда!» Нам Всевышний, СубханАллах1 ва Тагаля, сердца раскрыл, а тебе и всей твоей братии закрыл, - Вахидова что было сил стиснула зубы и сжала руки так, что ногти острием лезвия врезались в кожу, лишь бы суметь удержаться и не броситься на следователя с кулаками. Перед ней стоял не бывший жених, а именно следователь, муртад, и она уже ненавидела его ради Аллах1а.
- Пойми, вас - единицы, их - миллионы, это самоубийство… Ты ведь должна знать, что ислам запрещает войну, в которой мы не можем победить, - он говорил тихо, с придыханием, со страхом быть по случайности услышанным за стенами.
- Если отсиживаться по углам, дрожать в страхе или работать на кафиров, то как же Аллах1 подарит нам победу. Он не изменит нашего положения до тех пор, пока мы сами не изменим себя. Пока не избавимся от страхов, от явного преклонения перед тагутом, – она же говорила, претерпевала мучения ради Аллах1а и боялась Господа Одного. - Выбора нет. Джихад уже стал фарз-айн, то есть обязательным. Имарат объявлен. Амир есть. И что ты можешь знать об исламе, прокурорский работник? Когда вообще ты последний раз брал в руки Къуран?.. И не кричи, хотя бы ты не кричи, я устала от крика.

Через минуту её увели обратно в камеру. Он знал, что она обречена… Если не здесь, то всё равно где-то получит она свою пулю как проводницу в Джаннат.

Следующей ночью дверь в камеру со скрипом отворилась, и на пороге показался лично сам следователь. Он надел на неё наручники, просил лишь не спрашивать ни о чем. Дежурным сказал только три слова: «Под мою ответственность». А через пару часов он уже писал рапорт о её побеге, предварительно прострелив себе обе ноги.

***

Ноябрьская ночь была черна. Казалось, что темнота не только снаружи, но прокралась даже внутрь озябшего тела… Ноги погружались в липкую черную грязь осени. И черная непроницаемая тишина безжалостно в ушах звенела… Айша старалась не выходить на дорогу, шла осторожно по краю леса, чтоб остаться незамеченной, и лес радушно скрывал её от посторонних ненужных глаз.

Изредка до её слуха доносился шум проезжавших машин. По этому шуму Айша и ориентировалась, убеждаясь в правильности выбранного направления. Значит, рядом дорога, значит, скоро будет село. Она быстро соображала, какое может быть ближайшее селение и есть ли там кто-нибудь из верных братьев и сестер. Эти места были ей знакомы, даже близки, ибо здесь она провела первые годы своего детства. Вихрем проносились слабые воспоминания и тут же таяли, исчезали, и этому она радовалась, потому что слишком тяжелы воспоминания детства для уставшего сердца.

Айша не переставая читала зикр и благодарила Аллах1а за эту темную ночь, за ноябрьский сырой холод, сковавший цепями руки и ноги, за усталость, за боль, за все те большие и малые испытания, которые Господь миров дал ей по милости Своей. Она хорошо помнила айяты из Корана, посвященные терпеливым муъминам, выученные ею когда-то наизусть:

"Или вы полагали, что войдете в рай, не испытав того, что постигло ваших предшественников? Их поражали нищета и болезни. Они переживали такие потрясения, что посланник и уверовавшие вместе с ним говорили: "Когда же прейдет помощь Аллаха?" Воистину, помощь Аллаха близка. (2:214)
"Мы непременно подвергнем вас испытанию до тех пор, пока не узнаем тех из вас, кто сражается и проявляет терпение, и пока не проверим ваши вести". (33:31)
"Неужели вы полагали, что вы будете оставлены (не будете подвергнуты испытанию), пока Аллах не распознает тех из вас, которые сражались и не избирали себе помощников, кроме Аллаха, Его посланника и верующих?" (9:16)
"Или вы полагали, что войдете в рай, пока Аллах не узнал тех из вас, кто сражался и кто был терпелив?" (3:142)
"Сколько было пророков, рядом с которыми сражалось много набожных верующих! Они не пали духом от того, что постигало их на пути Аллаха, не проявляли слабость и не смирились". (3:146)

- Никто не достоин зависти из тех, кто не испытал трудностей на пути Аллах1а. Испытай же тяготы, прими их и не ропщи, пусть завидуют тебе, - она вспоминала эти слова всегда в те моменты жизни, когда нестерпимо трудно становилось в душе, когда казалось, что терпение рушится, подобно зданию, выстроенному на зыбком морском песке, а силы исчезают. Эти слова однажды сказала ей лучшая подруга Мадина, которая, она знала, погибла несколько месяцев назад. Эта девушка, скромная и честная, никогда не упускала с губ светлую искреннюю улыбку. Наверное, и умерла с нею… Дом Мадины взорвали вместе со всей семьёй посреди ночи, потому что её родные братья числились в злополучных «черных» ваххабитских списках местной мечети, такие списки везде сейчас ведутся предателями-имамами. Произвол тагута…помноженный на мерзость муртадов и мунафиков …

Йа Аллах1, когда же ты ввергнешь в позор, в унижения, в страдания всех неверных и предателей? Когда отплатишь им геенной огненной за их бесчисленные преступления против ислама? Молим Тебя, дай нам милость стать свидетелями падения тагута!!

Но вот и долгожданные огни…

Айша вспомнила, что здесь, должно быть, живет троюродный брат мужа, хотя не причастный к военным действиям, но искренне сочувствующий «лесным». Следовательно, он не выдаст и можно с надеждой постучаться в его дом. Она прекрасно осознавала, что сил её вряд ли хватит хотя бы ещё на лишний километр пути, поэтому не оставалось иного выхода, как найти в темных улицах маленького селения его дом и постучаться в высокие железные ворота.

Калитку отворил невысокий седоволосый мужчина.

- Как!.. – и мускулы нервно задрожали на его лице, глаза забегали по пустой безжизненной дороге. – Они же…они же отъехали только полчаса назад…

На лице его, на котором отразился тусклый свет от уличного фонаря, отпечаталось не удивление, а, скорее, дикий ужас.

- Ахмад же поехал за тобой. Кто мог знать, что Юсуп подстроит твой побег, я-то думал, что ментом он совсем пропащим стал, но не оставил его Аллах1 в неверии, если он, как ты говоришь, обещал со службы скоро уйти… ИншаАллах1 нормальную работу найдет, человеческую. О Аллах1 наставь нас на прямой путь и сверни с него окончательно заблудших!.. – говорил этот мужчина через десять минут времени, сидя за столом напротив смертельно бледной, как полотно, Айши. – Что же возможно сделать, сестра?
- Ничего уже… Аллах1у `Алим! Будем ждать. Их не вернуть обратно, будем молиться, чтоб операция прошла успешно. И хотя меня там не найдут, но нервы тамошним пощекочут.

Оказывается, муж Айши был в этой же комнате, сидел облокотясь за этим же круглым дубовым столом каких-то полчаса назад. Был здесь с небольшим отрядом, с поручением амира их вилайята освободить её. Она сквозь невидимое облако слез улыбалась мужу. А он был в пути. И, возможно, также невидимо улыбался ей.

Айша с братом ждали муджахидов до самого утра, бодрствовали. Она, хоть и еле держалась на ногах, наотрез отказалась спать и даже думать о сне. Но часам к шести наконец не выдержала и ненадолго прикорнула на диване в гостиной.

Сон был крепок и тяжел, постоянно она провалилась в какие-то неведомые глубины сознания и никак не могла выбраться из них. Пробуждение было таким же тяжелым и мучительным. Она поскорей прочла намаз, и мгновенно ощутила, как силы теплой волной влились в вены, в голову, в каждый сантиметр плоти. Всё это время в соседней комнате ощущался легкий шум. И только теперь он перешел в ясный разговор мужских голосов.

Аллах1у Акбар!! Аллах1у Акбар!! Это Ахмад! Она не вошла, а впорхнула в комнату.

…Троюродный брат и ещё двое раненых муджахидов, сидящих к ней спиной, тихо о чем-то говорили. Ни в одном из них она не узнала мужа. Айша машинально прижала руки к груди, к бьющемуся сердцу, словно хотела поймать своё сердце, которое вдруг сорвалось со всех нитей и упало вниз, на пол и…разбилось. Она не успела поймать его, осталось собирать осколки. Но зачем они нужны?..

- Как он умер? Расскажите мне…
- Мы не знаем, сестра, возможно, Ахмад жив еще. А, может быть, Аллах1 Тагаля уже забрал его душу. Аллах1у Алим!
- Не знаете? Почему?? – сердце её, даже будучи разбившимся об пол, затрепетало надеждой хотя бы ещё разок увидеть родное лицо живым, хотя бы ещё один раз...

Братья были знакомы ей, их звали Халид и Хусейн.

- Потому что, - продолжил Халид, - твой муж и наш брат Ахмад вместе с другими ахиями в противоположную сторону ушел. Ментовский УАЗик они захватил и уехали на запад, в сторону бывшего нефтяного завода. Там подотряд Муслима стоит, иншаАллах1 к ним за помощью успеют. А нас он за тобой отправил, чтобы в лагерь доставили тебя.
- И этого еще с собою взял, следователя раненного, не помню, как зовут его. Юнус кажется, - добавил второй муджахид.
- Нет… Его Юсупом зовут. Он раненый, да?
- Да, сестра. Ты настоящий воин! Мы знаем уже. И как сумела так от него сбежать, да еще и обе ноги ему пробила? Слов даже нет. Валлах1и, спортсменка, комсомолка и просто первоклассный снайпер, - весельчак Хусейн пытался рассмеяться, но понял, что шутка его просто повисла в воздухе, слишком этот воздух был сегодня напряжен.
- Это он сам себя пристрелил…- Айша нахмурилась.

Мужчины удивленно переглянулись, но не сказали ничего.

- Давай, сестра, собирайся, нам надо выехать, пока не рассвело ещё. Времени нет совсем.
- Да, конечно, - она стояла у широкого окна, стеклянными глазницами смотрящего на запад.

Что сейчас там на западе? Успели ли они к Муслиму? Как же душит ощущенье неизвестности. Но тут же она вспомнила про кадар, про то, что ещё до сотворенья мира судьба каждого была предопределена Всевышним. А волнением не помочь, и даже если все глаза просмотреть в окно, темнота не расступится. Надо на одного Всевышнего уповать!

Преследования не было. Айше уже стало казаться, что милиционеры совсем позабыли о ней и о том, чтобы ловить жену особо опасного муджахида, сбежавшую во время конвоирования. И понятно, ведь сегодня они могли ликвидировать самого Ахмада Вахидова, уже давно ни ночью, ни днем не дававшего покоя им и сна. Действительно, практически все силы правоохранительных органов района были брошены в сторону старого нефтяного завода.

За рулем белой десятки сидел троюродный брат Ахмада, на переднем сидении – Хусейн; Айша и Халид сзади. Муджахиды проверяли оружие.

- Вот, сестра, это тебе подарок на следующее восьмое марта, - Хусейн, повернувшись, протягивал ей пистолет ТТ и два ножа-финки, он как всегда старался шутить.
- Брат, БаракяЛЛах1 фики! Только восьмое марта мы не празднуем же, мерзкий кафирский праздник, - Айша впервые за всё время пребывания на свободе слегка улыбнулась, ощущая в ладони приятный холод стали.
- Ну раз так, ухти Айша, то оружие обратно на базу!
- Хус! – Халид недовольно посмотрел на брата.
- Извините ради Аллах1а…
- У жены Хуса двойня позавчера родилась, мальчики, вот он ещё и буйствует от радости, в себя никак не придет, - Халид похлопал Хусаейна по плечу, как будто извиняясь перед ним за грубость.
- МашаАллах1, поздравляю, брат, от души! Вот как раз и продолжат дело отца.
- ИншаАллах1! – сказал новоиспеченный отец немного с грустью. – Но пока я и сам повоюю с именем Аллах1а.

Снова воздух застыл в тишине. Не шевелились ни безжизненные желто-серые листья, ни почерневшая грязная трава. Было слышно лишь, как работает двигатель мотора и резина покрышек жадно впитывает утреннюю росу.

- До поворота осталось минут пятнадцать, уже скоро будет поворот, - водитель говорил и волновался, ему поскорее хотелось вернуться домой, поставить машину в гараж, замкнуть двери на все замки и только тогда с облегчением вздохнуть. Завтра его семья приезжает из Москвы. Он был уважаемым человеком, официально «непричастным», но всё же в День Воздаяния мечтал хотя бы пылинку соприкосновения со священным джихадом положить на чашу весов, хотя бы вот этот рейс.

Справа упали листья с ветвей дуба, слева пошатнулось тонкое дерево. Но оказалось, что тишина сама себя всё это время вводила в заблуждение. В унисон падению листвы её мгновенно со страшным свистом прорезала автоматная очередь. Раз и ещё второй… Пули, заряженные порохом и злобой, прошили заднее стекло белой десятки.

- Откуда они взялись?? АльхамдулиЛлах1 Раббиль `алямин аррахмани ррахиим маликя йявми ддин иякя на`буду ва йякя настаин иhдина ссыраталь мустакым ссырата ллязина ан`амта галяйhим гайриль макдуби аляйгим ва ля ддалин Амин…- Халид читал Аль-Фатиху и начал отстреливаться. Крик «Аллах1у Акбар» сердца муслимов, сражающихся на пути Аллах1а, наполнял теплотой и счастьем. Ни с чем не сравнимым счастьем!!

Айша нещадно палила из своего ТТ, уши заложило от шума. Был бой, и она привыкла не обращать внимание ни на что. Но патроны через несколько минут закончились.

- Хусейн, дай мне запаску!

Весельчак Хусейн молчал. Он сидел, откинув голову неестественно назад. На волосах запеклась кровь. И только теперь Айша уловила разносящийся звук сигнала, оттого что мертвый водитель всем телом навалился на руль. Йа Аллах1! Неизвестно, сколько времени машина ехала без управления.

- Халид, они оба убиты!
- Сестра, вот тебе автомат, а я постараюсь вести и оторваться.

Они въехали в лес. Скорей в «зеленку», туда, туда!!

***

«Никоим образом не считай мертвыми тех, которые были убиты на пути Аллаха. Нет, они живы и получают удел у своего Господа»… Айша всегда читала этот айят во время намаза. Он придавал ей сил и надежды. Цвет траура она носила уже долго. Она понимала, что после смерти Ахмада больше не может оставаться в этом подразделении, и нужно перебираться на восток в женский отряд, там как раз готовилось контрнаступление, требующее новых людей. Шахидство мужа не стало неожиданностью для неё, ибо с самого первого дня их встречи, она знала, какой путь ими обоими выбран и закреплен в Скрижали. А их новая встреча в Ахирате будет лишь делом желания Аллах1а и течения созданного Им, отмеренного времени. Значит, так должно быть, что ей предписано уйти второй, вослед, вдогонку… И она готовилась к уходу.

Сумка с самым необходимым лежала рядом у входа в палатку. Казалось, Айша простилась со всеми. Нет, остался ещё один человек, которому она не отдала салам.

Он сидел в десяти метрах от неё на поваленном в грозу дереве и внимательно читал что-то.

- Ассаламу 1алейкум, брат.
- Ваалейкум ассалам. Ты как?
- СубханАллах1 ва бихамдихи, уезжаю.
- Да, я слышал.
- А ты здесь остаешься?
- Да иншаАллах1.
- Юсуп, мы с тобой не виделись с тех пор, хотя я знала, что ты к муджахидам пришел. Извини меня ради Аллах1а, брат, за всё извини. Как твои ноги?
- Побаливают по ночам, но терпимо. Ты не должна у меня прощения просить, напротив, я обязан тебе, потому что, только глядя на тебя, хрупкую и одновременно невероятно сильную, на твой пример мужества и веры, понял что к чему… Когда в тот день Ахмада убили, а меня, как думали, освободили и повезли в больницу, я понял наконец-то, что об Аллах1е совсем позабыл. И сюда к вам пришел.
- Всевышнего благодари, брат, за то, что Он истину тебе открыл. Только Его благодари. Да придаст Всевышний твоему сердцу крепости имана и сил в джихаде! Ладно, слышишь, зовут уже меня в путь. Ассаламу 1алейкум ва рахматуЛлах1 ва баракатух1!
- Ваалейкум ассалам ва рахматуЛлах1 ва баракатух1!

Айша отошла на несколько шагов и вдруг повернулась.

- А что читал?
- Сура «Комнаты», айят 15…
- Ах, помню. Там Аллах1 говорит: «Верующие – только те, которые уверовали в Аллаха и Его Посланника, потом не испытывали сомнений и боролись своим имуществом и своими душами на пути Аллаха. Они – искренние».

Амин!

Айша ФисабилиЛлах1