Седина и в семнадцать бывает –
Этот факт можно только принять:
В волосах моих черных, как ворон,
Уж давно серебристая прядь.
Серебристая метка на черном –
Так неласково гладит война…
И мне зеркало честное скажет:
«Седина это… Да, седина».
Такова наша женская доля:
Непролитые слезы в глазах,
Боль, которая глушит все чувства,
И нетающий снег в волосах…
Столько раз уверяли: «Живой он»,
Столько раз сообщали: «Убит».
И твой образ на старенькой фотке
Столько раз был слезами облит…
Столько раз говорили: «Он ранен»,
Столько раз утверждали: «В тюрьме».
Столько раз замирало от боли
Все стерпевшее сердце во мне…
Мне казалось сперва: обойдется.
Но недели и месяцы шли…
А потом началось: «Не вернется…
Не надейся, все сроки прошли».
Я себя называла женою,
А война мне кричала: «Вдова!»,
И сквозь боль, разъедавшую душу,
До меня доносились слова:
«Если вдруг нам случится расстаться,
Ты не вздумай сдаваться, ты жди,
И тогда нам поможет прорваться
Свет связавшей два сердца любви…».
Если б не было в сердце имана,
Я б, наверное, просто легла
На слезами залитую землю
И от боли в груди умерла…
Но Аллах меня жить заставляет,
Значит, я в этом мире нужна…
Просто так ничего не бывает –
Даже эта вот прядь серебра.
Я прошу тебя: милый, любимый,
Появись в моей жизни опять,
В волосах моих черных, как ворон,
Поцелуй серебристую прядь…

Умм Иклиль